Почему госпрограммы индустриального развития РК похожи на фикцию?

05.07.2016

Источник: Forbes.kz

Этим вопросом задался директор ТОО «OilGasProject» Жарас Ахметов

В прошлый раз я писал про принятие государственных решений на основе неполных и не вполне достоверных данных. Сегодня предлагаю поговорить о подмене целей при принятии управленческих решений.

«Инициативы государства не получили должной поддержки бизнес-сообщества, так как молодой национальный бизнес не окреп настолько, чтобы выступить активным игроком диверсификации и строить новый, инновационный для Казахстана бизнес, пробиться и конкурировать на мировом рынке, привлекать в качестве стратегических партнеров ведущие компании мира». Это - цитата из первой Государственной программы форсированного индустриально-инновационного развития (ГПФИИР-1), утвержденной 19 марта 2010. Можно было бы предположить, что в ГПФИИР-1 будут изложены мероприятия, направленные на то, чтобы «национальный бизнес выступил активным игроком диверсификации». И они изложены на менее чем полутора страницах, в разделе под названием: «Ключевые меры поддержки развития приоритетных секторов». (Для справки: всего в документе 144 страницы.)

Но в чем же заключаются эти мероприятия? В том, что «государственная поддержка индустриализации будет осуществляться через реализацию системных мер экономической политики на макро- и секторальном уровнях, а также селективных мер поддержки конкретных секторов экономики и проектов, которые будут осуществляться на основе комбинированного пакета мер финансовой и нефинансовой поддержки, через формирование благоприятной макроэкономической среды; расширение финансовых инструментов поддержки программы; инфраструктурное, ресурсное и кадровое обеспечение; улучшение бизнес-среды; технологическую модернизацию, развитие инноваций и науки; создание благоприятных условий для привлечения прямых инвестиций; эффективную торговую и тарифную политики».

Жизненный опыт подсказывает, что в период реализации ГПФИИР-1 (2010-2014) не произошло ни формирования благоприятной макроэкономической среды, ни улучшения бизнес-среды, ни технологической модернизации, ни развития науки и инноваций.

Чтобы не быть голословным, вынужден утомить читателя некоторыми данными.

Уровень благоприятности макроэкономической и бизнес-сред лучше всего характеризует темп роста просроченных кредитов. Так вот сумма просроченных кредитов на 1 января 2014 выросла в сравнении с показателем на 1 января 2009 в 9,081 раз, притом что сумма кредитов выросла только в 1,514 раз.

Коэффициент ликвидации основных средств, показывающий выбытие морально и физически устаревшего оборудования в обрабатывающей промышленности, в эти годы лежал между 1,1% и 2,1%. Для сравнения, значение этого же коэффициента в США в среднем равно 14%. Это показывает нам, что в нашей обрабатывающей промышленности обновление основных фондов, т.е. технологическая модернизация, идет крайне медленно.

Качественных данных, позволяющих оценить уровень развития науки и инноваций, к сожалению, недостаточно, чтобы их привести, но кое-что мы можем узнать из программы. «Несмотря на значительный масштаб предпринятых в последние годы мер по поддержке инновационной активности, ключевыми проблемами по-прежнему остаются:

1) недостаточное стимулирование трансферта передовых технологий;

2) неэффективность механизмов для решения и поиска приоритетных технологических задач предприятий и бизнеса;

3) низкий уровень восприимчивости бизнеса к инновациям технологического характера;

4) нехватка технологических и управленческих компетенций;

5) неразвитость инновационных технологий в системе образования;

6) несовершенство системы контроля за реализацией инновационных проектов».

Иначе говоря, ничего не поменялось к лучшему.

В случае с ГПФИИР-1 мы имеем дело с явной подменой целей: нам говорят, что надо помочь «национальному бизнесу» окрепнуть, чтобы он «скореллировал свои приоритеты с приоритетами государства» (хотя, почему государства? почему не страны, не отечественной экономики?), но для этого не делается ничего. Но зато мы видим, как с усердием, достойным лучшего применения, оказывается поддержка отдельным бизнес-проектам, что означает формирование неравных конкурентных условий. И этот подход полностью противоречит задачам, поставленным президентом страны еще в апреле 2003: «Основная цель программы — создание предпринимательского климата, конкурентной среды, системы общественных институтов, которые будут стимулировать частный сектор к созданию производств с высокой добавленной стоимостью».

Читатель может спросить: к чему вспоминать былое, у нас уже новая программа индустриально-инновационного развития? Только лишь для того, чтобы сравнить их между собой.

Вторая Государственная программа индустриально-инновационного развития (форсирование здесь почему-то исчезло) была принята в августе 2014. И можно было бы понадеяться, что в ней учтены и устранены недостатки предыдущей программы.

Но это - необоснованная надежда.

Справедливости ради надо признать, что новая программа лучше структурирована в сравнении с предыдущей, в ней появилась некая внутренняя логика, она легче читается. И этим, собственно говоря, все и ограничивается. Хуже того, процесс подмены целей в ней выражен более ярко и наглядно.

Почитаем 3 раздел ГПИИР-2. В нем проводится анализ текущей ситуации, в том числе, описание барьеров, препятствующих диверсификации экономики и развитию обрабатывающей промышленности. Среди прочих, мы находим там и такой пассаж: «Ключевыми барьерами стимулирования конкуренции являются:

1) присутствие необоснованного государственного участия в экономике;

2) отсутствие необходимых гарантий для инвесторов по защите бизнеса;

3) неэффективный механизм по выводу с рынка неэффективных предприятий».

Идем в 5 раздел - «Основные направления, пути достижения поставленных целей Программы и соответствующие меры», чтобы узнать, что же планируется предпринять для устранения барьеров, препятствующих развитию конкуренции.

Про «присутствие необоснованного государственного участия в экономике» сказано просто, изящно и бессодержательно: «Квазигосударственный сектор будет разумно ограничивать свое вмешательство в конкурентные рынки, если это оказывает негативное влияние на малый и средний бизнес».

Про «отсутствие необходимых гарантий для инвесторов по защите бизнеса» (получается, что в предыдущую пятилетку их так и не создали?) сказано: «Необходимо обеспечить инвесторов гарантиями стабильности законодательства в соответствии с принципом стабильности контрактов». Об этом говорят много лет, но к моменту принятия ГПИИР-2, получается, так ничего и не сделали. И, судя по всему, не делают и сейчас.

С «неэффективным механизмом по выводу с рынка неэффективных предприятий» разобрались не менее односложно: «Должен полноценно заработать институт банкротства - ключевой инструмент рыночных отношений, предусмотренный для преодоления кризиса, с сохранением производства, технологий, оборудования и рабочих мест». Правда, остался вопрос – почему он должен заработать полноценно, если раньше он так не работал?

В ГПИИР-2 признается: «Как показывает опыт стран, реализовавших успешные программы ускоренной индустриализации, существуют резервы для повышения эффективности мер по индустриальному развитию за счет развития конкурентной среды (подчеркнуто мной. – Ж.А.)». Но вопреки этому на 135 страницах нам, в действительности, предлагаются меры, сдерживающие развитие конкурентной среды. Чего стоит такое утверждение: «Основной акцент политики применения мер государственной поддержки необходимо сделать через мобилизацию частных финансовых ресурсов и сфокусировать кредитную деятельность банков второго уровня и других финансовых институтов на цели индустриализации. Это предполагает, что финансовые институты должны поддерживать инвестиционные проекты только в приоритетных секторах обрабатывающей промышленности (подчеркнуто мной – Ж.А.)»?

Стремление сохранить «ручное управление» экономикой страны, маскируемое вполне рыночными тезисами – это и есть подмена целей. Но это порождает общественное недоверие ко всем государственным программам, препятствует развитию страны.
Возврат к списку новостей

Рекламодателю