Стресс-тест пройден: АРРФР впервые показало риски каждого крупного банка отдельно

Агентство по регулированию и развитию финансового рынка (АРРФР) опубликовало ежегодный отчёт по результатам надзорного стресс-тестирования (НСТ) банковского сектора за 2025 год. Главное нововведение — впервые в отчёте раскрыты данные по отдельным видам рисков в разрезе каждого банка-участника. Об этом сообщает Banker.kz.

Проверка подтвердила: крупнейшие банки страны сохраняют устойчивость даже при реализации неблагоприятного экономического сценария. Но куда важнее самого результата — изменение формата раскрытия. Регулятор называет это первым шагом к дальнейшему повышению прозрачности НСТ и укреплению доверия рынка и общества к банковской системе.

Что проверяли

Надзорное стресс-тестирование 2025 года охватило 11 крупнейших банков, входящих в периметр оценки качества активов (AQR). На них приходится около 86% совокупных активов и 87% кредитного портфеля сектора — то есть результаты отражают состояние практически всей банковской системы Казахстана.

Стрессовый сценарий моделировал жёсткие внешние шоки: усиление торговой войны между крупнейшими экономиками, ужесточение тарифной политики США и рост торговых барьеров, фрагментацию экономических связей, обострение геополитики, отток капитала из развивающихся стран, сжатие ликвидности и климатические потрясения.

Результаты: запас прочности сохранён

По итогам стрессового сценария совокупная достаточность основного капитала (k1) 11 банков снизилась с 17,7% до 16,1%. Для сравнения: в прошлогоднем цикле показатель опускался с 16,3% до 15,0%. При минимальном нормативе в 5,5% (без учёта буферов) запас капитала остаётся значительным.

Основное давление на капитал оказали два вида риска:

• кредитный риск — минус 1,3 процентного пункта;
• рыночный риск — минус 1,9 процентного пункта.

Из-за смоделированного резкого роста рыночных ставок отрицательная переоценка справедливой стоимости облигаций на балансах банков (с учётом валютного риска) составила около 582 млрд тенге. Часть потерь была компенсирована доходами: чистые процентные и непроцентные доходы добавили капиталу порядка 1,4 п.п. На старте тестирования чистый процентный доход 11 банков оценивался примерно в 3 трлн тенге — этого запаса достаточно, чтобы покрыть убытки по другим видам риска.

По итогам НСТ каждому банку установлен индивидуальный буфер достаточности капитала — от 0% до 3% от суммы активов и условных обязательств, взвешенных по риску. Размер буфера зависит от уровня уязвимости конкретного банка и учитывается при ограничении распределения прибыли на дивиденды.

Чем важно раскрытие рисков по каждому банку

Сухие цифры устойчивости — не главная новость этого отчёта. Главное в том, что регулятор впервые приподнял завесу над индивидуальными рисками отдельных банков, а не ограничился агрегированной картиной по сектору. И это меняет логику взаимодействия рынка с банками.

От «средней температуры» к рыночной дисциплине. До сих пор результаты НСТ публиковались «котлом» — по системе в целом. Инвестор, вкладчик или контрагент видел, что сектор в порядке, но не мог понять, какой именно банк чувствительнее к росту ставок или к ухудшению качества кредитов. Раскрытие в разрезе участников запускает механизм рыночной дисциплины: устойчивость и уязвимость конкретных игроков становятся видимыми, а значит — начинают влиять на стоимость фондирования, аппетит контрагентов и поведение крупных клиентов. По сути, АРРФР движется в сторону логики «третьего компонента» Базеля (Pillar 3), где раскрытие информации само по себе работает как инструмент надзора, и в сторону практики ЕЦБ и Европейского банковского управления (EBA), которые публикуют результаты стресс-тестов по отдельным банкам уже много лет.

Почему в этом году «выстрелил» рыночный риск. Впервые за несколько циклов рыночный риск (−1,9 п.п.) обошёл по влиянию кредитный (−1,3 п.п.). Причина — процентная: переоценка облигационных портфелей при резком росте ставок дала минус 582 млрд тенге. Это прямое следствие структуры балансов: банки держат значительный объём долговых бумаг, и в сценарии шокового роста доходностей их справедливая стоимость падает. Сигнал для сектора понятный — управление процентным риском банковского портфеля (IRRBB) и валютной позицией становится не менее критичным, чем традиционное качество кредитов. При этом «подушкой» выступил высокий процентный доход (3 трлн тенге на старте), что отражает текущую среду высоких ставок: она же создаёт рыночный риск и она же его частично компенсирует доходами.

Буфер как инструмент управления дивидендами. Индивидуальный буфер 0–3% — это не просто запас капитала, а рычаг влияния на распределение прибыли. Чем уязвимее банк в стрессе, тем выше буфер и тем сильнее ограничения на выплату дивидендов. Для акционеров это означает, что результаты стресс-теста напрямую конвертируются в способность банка делиться прибылью, а для рынка — что дивидендная политика отдельных банков теперь читается через призму их риск-профиля. Банкам придётся закладывать буфер в стратегическое и бюджетное планирование и в заявления о риск-аппетите.

Часть большой реформы надзора. Шаг укладывается в траекторию, которую АРРФР выстраивает последовательно: в 2025 году впервые был опубликован отчёт по надзорной оценке SREP, доступны годовые отчёты по AQR и НСТ, а в 2026-м запускается поведенческий надзор и внедряются нормы нового Закона о банках. Раскрытие индивидуальных рисков — логичное продолжение этой линии на прозрачность. Открытым остаётся практический вопрос: насколько детализированным будет раскрытие в публичной версии и позволит ли оно рынку проводить корректные сопоставления между банками, не провоцируя при этом избыточно нервную реакцию вкладчиков на отдельные цифры.

Что это значит для рынка. Для сильных банков прозрачность — конкурентное преимущество: устойчивый риск-профиль становится аргументом перед инвесторами и клиентами. Для уязвимых — дополнительный стимул укреплять капитал и управление рисками, поскольку слабые места теперь на виду. Для вкладчика и инвестора это шаг к более информированным решениям. В совокупности раскрытие переводит казахстанский банковский надзор ближе к международным стандартам, где доверие строится не на заверениях регулятора, а на проверяемых данных.