«Многих людей столкнут вниз»: Нобелевский лауреат высказался о влиянии ИИ на рынок труда
17.04.2026
ИИ в финансах
Источник:
Frank Media
Под ударом — офисная и канцелярская работа, а также другие сферы, где много рутинных задач
Профессор Массачусетского технологического института Саймон Джонсон, в 2024 году получивший Нобелевскую премию по экономике за исследование долгосрочного влияния европейских колониальных империй на экономический рост и роли институтов в формировании процветания, считает, что ИИ может представлять серьезную угрозу рынку труда, и мировые правительства должны быть к этому готовы. Своими мыслями он поделился в интервью агентству Bloomberg.
По словам Джонсона, по масштабу внедрение ИИ сопоставимо с появлением железных дорог, электричества или цифровой трансформацией. Разница в том, что те процессы занимали десятилетия — отчасти потому что это были аналоговые технологии, требовавшие масштабного физического строительства. ИИ же распространяется за часы: “Когда впервые появился ChatGPT — это был, кажется, ноябрь 2022 года — примерно через 24 часа, насколько я мог судить, разговаривая с множеством людей, он использовался практически в каждом уголке мира”.
Лауреат Нобелевской премии считает, что в этом есть как хорошие, так и плохие стороны. Но времени на анализ остается не так много: “Электричеству потребовалось 35 лет, чтобы в полной мере проявить свое влияние на экономику, потому что нужно было строить новые фабрики для достижения производительности. Ну, это (ИИ — FM) точно не история на 35 лет”.
Неутешительный прогноз
Джонсон считает, что ИИ абсолютно точно окажет «большое влияние» на экономику и рынок труда, однако пока трудно сказать, в какой именно форме это произойдет.
«Нынешняя траектория такова, что нас ждет масштабная автоматизация и потеря многих хороших рабочих мест. Любая технологическая трансформация также создает рабочие места, но то, что мы видим на этом пути в обозримом будущем, — это чистые потери хороших рабочих мест, рабочих мест с достоинством, рабочих мест с достойной оплатой», — заявил он, добавив, что перспективы выглядят все мрачнее. Впрочем, по словам экономиста, существует и альтернативный путь, а пессимистический исход не предрешен.
В качестве примера он привел компанию Waymo, которая занимается производством беспилотных автомобилей. «Она довольно успешна, потому что хорошо работает. Людям нравится. У нее 20% рынка в Сан-Франциско, и она распространяется на другие американские города», — говорит он. По словам Джонсона, когда появились Uber и Lyft, они разрушили бизнес такси, что стало плохой новостью для владельцев лицензий и некоторых таксистов, — но параллельно создали множество новых рабочих мест для других людей, перевозящих пассажиров в городах.
«Waymo не заменяет один вид работы другим. Она заменяет преимущественно людей, перевозящих людей, машинами, перевозящими людей. А потом есть небольшой бэкап в виде людей. Знаете, если дверь Waymo-такси заклинит, кто-то должен ее закрыть, и они выкладывают объявление для гиг-работника. И кто-то получает 20 долларов за то, чтобы закрыть дверь. Медицинскую страховку за закрывание дверей Waymo вы не получите, не правда ли?»
Насколько все будет плохо
В ходе интервью Джонсон заявил, что не думает, что внедрение ИИ приведет к массовой безработице — разве только если случится Великая депрессия, а это, по убеждению нобелевского лауреата, не предвидится.
Джонсона беспокоит, что на рынке «снова исчезнет середина»: «Многих людей столкнут вниз». В частности, он назвал «поразительным» то, что происходит с выпускниками по специальности «компьютерные науки».
«Все эти ребята, которым с 4 лет говорили: «Учись программировать, езди в лагерь для кодеров, создавай видеоигры, получи специальность в области компьютерных наук — работы для тебя будет полно». Теперь им говорят: «Нет, спасибо». Потому что Claude или какой там ИИ-инструмент нынче в моде, теперь пишет код лучше, чем вы. Так что идите осваивайте другие навыки. Это касается 20-летних и 22-летних — как им подниматься по какой-либо корпоративной, профессиональной, производственной лестнице? Это серьезно».
Говоря об отраслях, которые пострадают больше всего, Джонсон заявил, что под удар в первую очередь попадут сферы, где велика доля задач с рутинным элементом. «На первый взгляд это очень много офисных и канцелярских работ», — отметил он. Однако, по его словам, давление распространяется и на другие профессии — например, на производство телеконтента или маркетинг.
«А еще есть работы типа Waymo, правда? 3,5 миллиона курьеров — цифра, которую обычно называют. Сколько из них еще будут нужны? Возможно, они по-прежнему нужны, чтобы занести посылку на ступеньки. Это возможно. Но как долго до того, как робот сможет это сделать?», — рассуждает экономист.
Путь к процветанию?
На вопрос о том, приведет ли ИИ к росту производительности и станет ли общество от этого более процветающим, Джонсон ответил сдержанно.
«Ну, честно говоря, это немного тревожит. Мы наблюдаем огромную концентрацию богатства и власти, и люди из этого сектора не хотят никаких ограничений в том, что они делают. И, очевидно, в политической сфере по этому поводу ведется много дискуссий. Я не хочу мазать всех одной краской, но в той мере, в какой влиятельные люди не хотят регулирования и просто хотят, чтобы им позволили делать свое дело, — это похоже на эпоху Позолоченного века. Это несколько проблематично. Так что следует ожидать борьбы за демократию и демократический контроль — в этих исходах нет ничего неизбежного».
Мнение о том, что рост производительности под влиянием ИИ будет сдерживать инфляцию и тем самым создаст пространство для снижения ставок центральными банками, нобелевский лауреат назвал «несколько преувеличенным». «Я бы был осторожен. Думаю, во многих случаях речь идет о контроле. То есть вы переходите на ИИ, потому что чувствуете, что это дает вам больше контроля над рабочим процессом. Производительность может и не вырасти так уж сильно, но вы можете держать работников в узде». Он пояснил, что если на рынке труда будет много свободных мощностей, это потребует снижения процентных ставок — но не потому что это бум производительности, а потому что это K-образная экономика, в которой те, кто зарабатывает много, выигрывают, а те, кто зарабатывает мало, проигрывают.
«Ошибка — полагаться на людей на вершине пищевой цепочки»
Говоря о вовлеченности политиков в решение проблемы, Джонсон отметил, что в этот вопрос должно быть вовлечено значительно больше людей.
«Просто полагаться прямо сейчас на людей с большими деньгами на вершине пищевой цепочки — это, как правило, ошибка, — считает он. — Подход к социальным сетям был таким: «Ладно, пусть делают сейчас, а мы исправим, если будут проблемы». Но потом оказалось, что они уже изменили привычки людей. Многие люди подсели на социальные сети. Компании очень влиятельны. Они вкладывают деньги в политику. Потом это не так-то легко исправить”.
Поэтому, как считает Джонсон, сейчас должны быть организованы дебаты о том, как перенаправить технологию и сделать ее более ориентированной на работников. “Какая-то автоматизация будет. Но похоже, что в корпоративном секторе есть нездоровая одержимость тем, сколько рабочих мест можно срезать с помощью ИИ, вместо того чтобы думать, какой объем выручки можно нарастить”.
Профессор Массачусетского технологического института Саймон Джонсон, в 2024 году получивший Нобелевскую премию по экономике за исследование долгосрочного влияния европейских колониальных империй на экономический рост и роли институтов в формировании процветания, считает, что ИИ может представлять серьезную угрозу рынку труда, и мировые правительства должны быть к этому готовы. Своими мыслями он поделился в интервью агентству Bloomberg.
По словам Джонсона, по масштабу внедрение ИИ сопоставимо с появлением железных дорог, электричества или цифровой трансформацией. Разница в том, что те процессы занимали десятилетия — отчасти потому что это были аналоговые технологии, требовавшие масштабного физического строительства. ИИ же распространяется за часы: “Когда впервые появился ChatGPT — это был, кажется, ноябрь 2022 года — примерно через 24 часа, насколько я мог судить, разговаривая с множеством людей, он использовался практически в каждом уголке мира”.
Лауреат Нобелевской премии считает, что в этом есть как хорошие, так и плохие стороны. Но времени на анализ остается не так много: “Электричеству потребовалось 35 лет, чтобы в полной мере проявить свое влияние на экономику, потому что нужно было строить новые фабрики для достижения производительности. Ну, это (ИИ — FM) точно не история на 35 лет”.
Неутешительный прогноз
Джонсон считает, что ИИ абсолютно точно окажет «большое влияние» на экономику и рынок труда, однако пока трудно сказать, в какой именно форме это произойдет.
«Нынешняя траектория такова, что нас ждет масштабная автоматизация и потеря многих хороших рабочих мест. Любая технологическая трансформация также создает рабочие места, но то, что мы видим на этом пути в обозримом будущем, — это чистые потери хороших рабочих мест, рабочих мест с достоинством, рабочих мест с достойной оплатой», — заявил он, добавив, что перспективы выглядят все мрачнее. Впрочем, по словам экономиста, существует и альтернативный путь, а пессимистический исход не предрешен.
В качестве примера он привел компанию Waymo, которая занимается производством беспилотных автомобилей. «Она довольно успешна, потому что хорошо работает. Людям нравится. У нее 20% рынка в Сан-Франциско, и она распространяется на другие американские города», — говорит он. По словам Джонсона, когда появились Uber и Lyft, они разрушили бизнес такси, что стало плохой новостью для владельцев лицензий и некоторых таксистов, — но параллельно создали множество новых рабочих мест для других людей, перевозящих пассажиров в городах.
«Waymo не заменяет один вид работы другим. Она заменяет преимущественно людей, перевозящих людей, машинами, перевозящими людей. А потом есть небольшой бэкап в виде людей. Знаете, если дверь Waymo-такси заклинит, кто-то должен ее закрыть, и они выкладывают объявление для гиг-работника. И кто-то получает 20 долларов за то, чтобы закрыть дверь. Медицинскую страховку за закрывание дверей Waymo вы не получите, не правда ли?»
Насколько все будет плохо
В ходе интервью Джонсон заявил, что не думает, что внедрение ИИ приведет к массовой безработице — разве только если случится Великая депрессия, а это, по убеждению нобелевского лауреата, не предвидится.
Джонсона беспокоит, что на рынке «снова исчезнет середина»: «Многих людей столкнут вниз». В частности, он назвал «поразительным» то, что происходит с выпускниками по специальности «компьютерные науки».
«Все эти ребята, которым с 4 лет говорили: «Учись программировать, езди в лагерь для кодеров, создавай видеоигры, получи специальность в области компьютерных наук — работы для тебя будет полно». Теперь им говорят: «Нет, спасибо». Потому что Claude или какой там ИИ-инструмент нынче в моде, теперь пишет код лучше, чем вы. Так что идите осваивайте другие навыки. Это касается 20-летних и 22-летних — как им подниматься по какой-либо корпоративной, профессиональной, производственной лестнице? Это серьезно».
Говоря об отраслях, которые пострадают больше всего, Джонсон заявил, что под удар в первую очередь попадут сферы, где велика доля задач с рутинным элементом. «На первый взгляд это очень много офисных и канцелярских работ», — отметил он. Однако, по его словам, давление распространяется и на другие профессии — например, на производство телеконтента или маркетинг.
«А еще есть работы типа Waymo, правда? 3,5 миллиона курьеров — цифра, которую обычно называют. Сколько из них еще будут нужны? Возможно, они по-прежнему нужны, чтобы занести посылку на ступеньки. Это возможно. Но как долго до того, как робот сможет это сделать?», — рассуждает экономист.
Путь к процветанию?
На вопрос о том, приведет ли ИИ к росту производительности и станет ли общество от этого более процветающим, Джонсон ответил сдержанно.
«Ну, честно говоря, это немного тревожит. Мы наблюдаем огромную концентрацию богатства и власти, и люди из этого сектора не хотят никаких ограничений в том, что они делают. И, очевидно, в политической сфере по этому поводу ведется много дискуссий. Я не хочу мазать всех одной краской, но в той мере, в какой влиятельные люди не хотят регулирования и просто хотят, чтобы им позволили делать свое дело, — это похоже на эпоху Позолоченного века. Это несколько проблематично. Так что следует ожидать борьбы за демократию и демократический контроль — в этих исходах нет ничего неизбежного».
Мнение о том, что рост производительности под влиянием ИИ будет сдерживать инфляцию и тем самым создаст пространство для снижения ставок центральными банками, нобелевский лауреат назвал «несколько преувеличенным». «Я бы был осторожен. Думаю, во многих случаях речь идет о контроле. То есть вы переходите на ИИ, потому что чувствуете, что это дает вам больше контроля над рабочим процессом. Производительность может и не вырасти так уж сильно, но вы можете держать работников в узде». Он пояснил, что если на рынке труда будет много свободных мощностей, это потребует снижения процентных ставок — но не потому что это бум производительности, а потому что это K-образная экономика, в которой те, кто зарабатывает много, выигрывают, а те, кто зарабатывает мало, проигрывают.
«Ошибка — полагаться на людей на вершине пищевой цепочки»
Говоря о вовлеченности политиков в решение проблемы, Джонсон отметил, что в этот вопрос должно быть вовлечено значительно больше людей.
«Просто полагаться прямо сейчас на людей с большими деньгами на вершине пищевой цепочки — это, как правило, ошибка, — считает он. — Подход к социальным сетям был таким: «Ладно, пусть делают сейчас, а мы исправим, если будут проблемы». Но потом оказалось, что они уже изменили привычки людей. Многие люди подсели на социальные сети. Компании очень влиятельны. Они вкладывают деньги в политику. Потом это не так-то легко исправить”.
Поэтому, как считает Джонсон, сейчас должны быть организованы дебаты о том, как перенаправить технологию и сделать ее более ориентированной на работников. “Какая-то автоматизация будет. Но похоже, что в корпоративном секторе есть нездоровая одержимость тем, сколько рабочих мест можно срезать с помощью ИИ, вместо того чтобы думать, какой объем выручки можно нарастить”.