Рахим Ошакбаев: Переход на свободное плавание тенге был ошибкой
10.08.2018
Источник:
Forbes Kazakhstan
Мнение экономиста о том, почему режим плавающего валютного курса неэффективен в казахстанских реалиях
Тенге слабеет, а казахстанцы беднеют. Нужно менять монетарную политику и снова переходить с плавающего курса на фиксированный, считает бывший вице-министр по инвестициям и развитию, директор общественного фонда «Центр прикладных исследований TALAP» Рахим Ошакбаев. Он поделился с Forbes.kz своей точкой зрения на процессы, происходящие в казахстанской экономике.
F: Рахим, что получил Казахстан, перейдя на свободно плавающий курс тенге? Является ли верным, на ваш взгляд, это решение, принятое три года назад?
- Режим свободно плавающего курса для нас абсолютно неадекватен, поскольку экономика и экспортная выручка не диверсифицированы. Он более уместен для стран, у которых диверсифицирована валютная, экспортная выручка. Режим свободного плавания не предусматривает такой дикой волатильности, как у нас. Мы сильно зависим от цен на нефть, от объёмов добычи, которые априори волатильны. В долгосрочной перспективе мы транслируем эту волатильность в экономику.
F: На этой неделе курс превысил психологический барьер в 350 тенге за доллар. Можно ли спрогнозировать стоимость доллара, к примеру, до конца года?
- Никто не знает, нет никаких точных ориентиров. У нас низкий уровень доверия к регулятору. Даже в экспертной среде подавляющее большинство не верит в свободное плавание. Хотя регулятор настаивает, что происходит именно свободное плавание тенге, рынок убеждён, что Нацбанк вмешивается. Девальвационные ожидания после перехода к так называемому свободно плавающему курсу стали постоянно высокими, а с такими непредсказуемыми колебаниями ещё больше растут.
F: 9 августа на утренней сессии KASE было продано и куплено почти $500 млн долларов. Можно ли говорить о том, что в стране растёт спрос на валюту в ожидании ещё большего падения тенге?
- Обычно за две сессии $160 млн проходит, а тут за одну $500 млн. Нацбанк полностью закрыл информацию по деталям своих интервенций. Поэтому никто не может понять: насколько в этих $500 млн присутствовал Нацбанк, а насколько не присутствовал? Он принципиально это не раскрывает.
Это - ещё одна причина того, что доверие к регулятору очень слабое. В таких условиях у нас постоянно высокие девальвационные ожидания. Если вы посмотрите на социологические опросы, которые делают по заказу НБ о девальвационных и инфляционных ожиданиях, то увидите, что подавляющее большинство респондентов ожидает ослабления курса. На протяжении трёх лет этот уровень падает незначительно, оставаясь высоким.
F: Должен ли Национальный банк, на ваш взгляд, вести более жёсткую монетарную политику?
- В условиях, когда вы не знаете, каков будет курс тенге - фундаментальный макроэкономический параметр, к концу года, как можно планировать инвестиции? Как можно вести бизнес?! Я уверен, что переход к свободно плавающему курсу был большой ошибкой. Почти трёхлетняя непредсказуемая волатильность курса тенге - абсолютное зло. Нужно менять монетарную политику. Надо возвращаться к каким-то среднесрочным ориентирам по курсу. Может быть, даже в законе «О республиканском бюджете» принимать значение курса, который будет зафиксирован в среднесрочной перспективе. Это абсолютно не страшно. Весь экономический рост, рост благосостояния, который был в Казахстане, происходили либо при фиксированном курсе, либо в рамках зафиксированного коридора.
F: При фиксированном курсе крайне сложно определить, является ли он оптимальным для экономики...
- Основной аргумент против - фиксированный курс не гибок и накапливает дисбаланс, если идёт фундаментальный спад в цене на нефть, то нам необходимо его девальвировать. Но, на мой взгляд, это меньшее зло, чем постоянная непредсказуемость курса. Лучше один раз в 5-10 лет корректировать курс в сторону понижения.
Можно зафиксировать курс на текущих значениях - 350 тенге за доллар. Курс в себе абсорбировал и низкую цену на нефть, и российские санкции. Вопрос в том, что Национальный банк, объявляя политику инфляционного таргетирования, на самом деле увеличивает денежную массу, если считать вместе с нотами. Если к агрегату М3 (объём наличных денег в обращении, чеков, вкладов – F). прибавить краткосрочные ноты, то мы увидим, что в 2015 это было 12 трлн, а сейчас - 23 трлн. Денежная масса серьёзно выросла, почти в два раза - это ведёт к серьезным девальвационным ожиданиям.
Тенге слабеет, а казахстанцы беднеют. Нужно менять монетарную политику и снова переходить с плавающего курса на фиксированный, считает бывший вице-министр по инвестициям и развитию, директор общественного фонда «Центр прикладных исследований TALAP» Рахим Ошакбаев. Он поделился с Forbes.kz своей точкой зрения на процессы, происходящие в казахстанской экономике.
F: Рахим, что получил Казахстан, перейдя на свободно плавающий курс тенге? Является ли верным, на ваш взгляд, это решение, принятое три года назад?
- Режим свободно плавающего курса для нас абсолютно неадекватен, поскольку экономика и экспортная выручка не диверсифицированы. Он более уместен для стран, у которых диверсифицирована валютная, экспортная выручка. Режим свободного плавания не предусматривает такой дикой волатильности, как у нас. Мы сильно зависим от цен на нефть, от объёмов добычи, которые априори волатильны. В долгосрочной перспективе мы транслируем эту волатильность в экономику.
F: На этой неделе курс превысил психологический барьер в 350 тенге за доллар. Можно ли спрогнозировать стоимость доллара, к примеру, до конца года?
- Никто не знает, нет никаких точных ориентиров. У нас низкий уровень доверия к регулятору. Даже в экспертной среде подавляющее большинство не верит в свободное плавание. Хотя регулятор настаивает, что происходит именно свободное плавание тенге, рынок убеждён, что Нацбанк вмешивается. Девальвационные ожидания после перехода к так называемому свободно плавающему курсу стали постоянно высокими, а с такими непредсказуемыми колебаниями ещё больше растут.
F: 9 августа на утренней сессии KASE было продано и куплено почти $500 млн долларов. Можно ли говорить о том, что в стране растёт спрос на валюту в ожидании ещё большего падения тенге?
- Обычно за две сессии $160 млн проходит, а тут за одну $500 млн. Нацбанк полностью закрыл информацию по деталям своих интервенций. Поэтому никто не может понять: насколько в этих $500 млн присутствовал Нацбанк, а насколько не присутствовал? Он принципиально это не раскрывает.
Это - ещё одна причина того, что доверие к регулятору очень слабое. В таких условиях у нас постоянно высокие девальвационные ожидания. Если вы посмотрите на социологические опросы, которые делают по заказу НБ о девальвационных и инфляционных ожиданиях, то увидите, что подавляющее большинство респондентов ожидает ослабления курса. На протяжении трёх лет этот уровень падает незначительно, оставаясь высоким.
F: Должен ли Национальный банк, на ваш взгляд, вести более жёсткую монетарную политику?
- В условиях, когда вы не знаете, каков будет курс тенге - фундаментальный макроэкономический параметр, к концу года, как можно планировать инвестиции? Как можно вести бизнес?! Я уверен, что переход к свободно плавающему курсу был большой ошибкой. Почти трёхлетняя непредсказуемая волатильность курса тенге - абсолютное зло. Нужно менять монетарную политику. Надо возвращаться к каким-то среднесрочным ориентирам по курсу. Может быть, даже в законе «О республиканском бюджете» принимать значение курса, который будет зафиксирован в среднесрочной перспективе. Это абсолютно не страшно. Весь экономический рост, рост благосостояния, который был в Казахстане, происходили либо при фиксированном курсе, либо в рамках зафиксированного коридора.
F: При фиксированном курсе крайне сложно определить, является ли он оптимальным для экономики...
- Основной аргумент против - фиксированный курс не гибок и накапливает дисбаланс, если идёт фундаментальный спад в цене на нефть, то нам необходимо его девальвировать. Но, на мой взгляд, это меньшее зло, чем постоянная непредсказуемость курса. Лучше один раз в 5-10 лет корректировать курс в сторону понижения.
Можно зафиксировать курс на текущих значениях - 350 тенге за доллар. Курс в себе абсорбировал и низкую цену на нефть, и российские санкции. Вопрос в том, что Национальный банк, объявляя политику инфляционного таргетирования, на самом деле увеличивает денежную массу, если считать вместе с нотами. Если к агрегату М3 (объём наличных денег в обращении, чеков, вкладов – F). прибавить краткосрочные ноты, то мы увидим, что в 2015 это было 12 трлн, а сейчас - 23 трлн. Денежная масса серьёзно выросла, почти в два раза - это ведёт к серьезным девальвационным ожиданиям.